masterskazzok (masterskazzok) wrote,
masterskazzok
masterskazzok

На завершающем этапе



Тесс и Нельсон Кларк, Первые пару дней они еще жили, как будто ничего не случилось. Это значит, что утром они вставали, собирались на работу, садились в машину. Ехали в офис. По вечерам молча сидели на кухне. Что то ели. 
И что с того? 
Им звонили из проката, просили вернуть видеооборудование.

Нельсон был дома, с Тесс, или его не было. 
На третий день она встала с постели, только чтобы сходить в туалет. Даже не потрудилась позвонить на работу и сказать, что заболела. Ее сердце все билось и билось, что бы она ни делала. Это не значит, что она что то делала. 
Не стоило тратить усилий на то, чтобы начинать пить или высчитывать длину шланга, чтобы он дотянулся от выхлопной трубы до окна у водительского сиденья. И уж конечно, не стоило тратить усилий на то, чтобы идти на прием к врачу и выдумывать правдоподобную ложь, чтобы он выписал ей рецепт на хорошее, сильное снотворное. Авсе остальное, что она могла сделать: скажем, взять бритву и перерезать себе вены, — это казалось очередным глупым планом, который все равно не решит все проблемы. 
Камера и прожекторы так и стояли вокруг кровати. 
Самоубийство — это был просто очередной радикальный план, чтобы исправить жизнь. Если включить прожекторы и камеру, ее смерть запишется на пленку. Снафф фильм в двух сериях. Мини сериал. Еще один Грандиозный Проект. Если она решится покончить с собой, это будет всего лишь: Тесс Кларк слишком рьяно взялась за работу. Еще одно начало, середина и конец. 
Ходить на работу казалось безумием. Заставить себя что то съесть, и даже не прямо сейчас, а вообще — это также бессмысленно, как сажать тюльпаны под сенью падающей атомной бомбы. 
Теперь все это — воспоминания, ретроспективные эпизоды, но именно Нельсон следил за состоянием их сберегательного счета. Именно Нельсон сказал, что единственный способ скопить достаточно денег, чтобы можно было завести ребенка — это снять видео для взрослых. 
— Однажды это случится, — говорит миссис Кларк, — и тогда, буквально в одно мгновение, на тебя вдруг навалится такая тяжесть, как будто ты прожил на свете лет на сто больше, чем нужно… 
Четыре дня они просто лежали в постели, и на пятый день уже были готовы поклясться, что живут целую вечность. Когда ты просто лежишь в постели, изо дня в день, и вообще ничего не делаешь, тебе начинает казаться, что ты понимаешь, как должны себя чувствовать вампиры. Представьте, что вы живете на свете уже несколько тысяч лет и продолжаете совершать все те же глупые ошибки. Уже несколько тысяч лет вы почти каждый вечер ходите в бары и клубы и вполне искренне полагаете, что замечательно проводите время. Вам представляется, что вы — центр внимания. У вас есть муж, на ваш взгляд — настоящий красавец. Вы уверены, что вы оба — крутые донельзя. 
Кларки были уверены, что многие пары разбогатели на производстве фильмов для взрослых. Домашнее видео популярно лишь потому, что порновидео создало спрос. Все пары — все, кроме них — уже давно «подрабатывают» в свободное время. Другие женатые пары не тратят секс зря; а зря растраченный секс — это секс, не увиденный и неоцененный по достоинству посторонними. Они возьмут на прокат камеру и видеомонтажный пульт. Потом найдут дистрибьютора для фильма. Нельсон сказал, что поскольку они женаты, это даже не будет грехом.
Сейчас уже нет никакого смысла вставать с постели и стирать запись на пленке. Это было бы все равно что разбить зеркало — за то, что оно показывает тебе правду. Все равно что убить посланца, который доставил дурную весть. 
— Когда ты просто лежишь в постели, изо дня в день, — говорит миссис Кларк, — ты понимаешь, что вампиров убивают не деревянные колья. Их убивает эмоциональный багаж, все эти неоправдавшиеся ожидания, которые они носят с собой век за веком; 
Каждому хочется думать, что он умнеет с годами. Становится интереснее и мудрее. Пока ты прикладываешь усилия, ты на пути к своей Великой победе. Наверное, что то похожее чувствуют и вампиры, в первые пару сотен лет. А потом выясняется, что у тебя нет вообще ничего, кроме все тех же неудачно сложившихся отношений, помноженных на двести. 
И что с того? 
Беда с вечной молодостью заключается в том, что ты начинаешь откладывать все на потом. Тянешь время. Кларки принялись изучать всякие тонкости, как снимать порновидео. В том числе: Нельсон сбрил волосы вокруг основания члена, чтобы тот зрительно увеличился. Тесс сделала операцию по увеличению груди — насколько мог выдержать позвоночник. Буквально за пару часов ей заделали грудь, какая бывает только в пор нухе. Ей переделали губы, закачали их мягким пенистым наполнителем, придав им «рабочую припухлость минетчицы» на всю жизнь. Оба Кларка ходили в солярий: по двадцать минут, два раза в день. Они читали друг другу по очереди — как каждый кадр отмечают специальным тайм кодом, чтобы потом по нему монтировать фильм. 
Каждому мгновению на пленке дается код, состоящий из часа, минуты, секунды и точного номера кадра. Код 01:34:14:25 означает: первый час, тридцать четвертая минута, четырнадцатая секунда, двадцать пятый кадр. Даже когда монтируешь пор но, ты создаешь притворную реальность. Тебе надо составить единое действие, расположив эпизоды в определенном порядке. Сложить такую последовательность, которая переводила бы зрителя от одного акта к другому. Создать иллюзию непрерывности. Чтобы фильм был не просто набором бессмысленных эпизодов. 
Орального секса они отсняли до 10:22:19:02. 
Различного генитального материала — до 25:44:15:17. 
Немного околоанального и околовлагалищного — до 31:25:21:09. 
И закончили съемки анальным сексом — ровно на 46:34:07:15. 
Поскольку все эти фильмы всегда кончаются одинаково, весь сюжет строится исключительно на одном: достижение Большого оргазма — вот что самое главное. Оргазм, просто формальность. Стандартная концовка. 
Что еще нужно иметь в виду: средняя продолжительность каждого плана в фильмах для взрослых — от восьми до пятнадцати секунд. Тесс и Нельсон должны заниматься друг другом примерно двадцать секунд за раз. Потом надо встать и нажать кнопку «ПАУЗА». Поставить камеру под новым углом и вновь отснять тот же фрагмент. Еще двадцать секунд. Они не так долго прожили в браке, и секс по прежнему был для них удовольствием, но после первого дня съемки, единственное, что заставляло их продолжать — это мысли о деньгах. О деньгах и о ребенке. 
— Мы были как те дрессированные собаки, — говорит миссис Кларк, — которые танцуют за угощение. 
Тесс и Нельсон, когда они делали этот фильм, оба выглядели потрясающе. Как никогда. И это было хуже всего. Почти неделю они каждый день возвращались в спальню. Пусть и кусками по двадцать секунд, они занимались сексом в общей сложности почти двое суток. Горячий свет прожекторов вытягивал пот из их загорелых тел.
Для того чтобы поддерживать возбуждение, они поставили за кадром телевизор и сами смотрели порно во время съемки. Это был их телесуфлер. Визуальные подсказки, которые можно было скопировать. Так же, как и сами Кларки, люди, снимавшиеся в этих фильмах, всегда как будто смотрели куда то в сторону, на телевизор за кадром. Эта цепочка вуайеризма: Кларки наблюдают за кем то, наблюдающими за кем то, наблюдающими за кем то, — это было волнующее ощущение. Видео, которое смотрели Тесс с Нельсоном, снимали лет пять назад, если не больше. У мужчин были длинные бачки, у женщин — сережки висюльки и синие тени на глазах. Можно было только догадываться, сколько лет было фильмам, которые смотрели те люди , но Тесс и Нельсону было легче от мысли, что они не одни такие, что существует какая то связь времен. 
Эти люди на видео, на экране им было примерно столько же лет, сколько Кларкам, но теперь, надо думать, они уже приближаются к среднему возрасту. На экране они были крепкими и молодыми, с подтянутыми телами, с мускулистыми, стройными ногами, но они делали все слишком быстро, словно за кадром стояли часы, с которыми они постоянно сверялись. 
Чтобы не забыть, как улыбаться, Тесс и Нельсон по очереди говорили друг другу, что они сделают со своими деньгами. 
Купят дом. 
Съездят в Мексику. 
Станут снимать настоящие фильмы. Художественное кино. У них будет собственная независимая киностудия, и они больше уже никогда не будут работать на чужого дядю, никогда в жизни. 
Если у них будет дочка, они назовут ее Касси. 
Если сын — Бакстер. Когда придет время, вместо старого видеофильма про роды, они покажут своему ребенку, как мама с папой его зачинали. Бакстер увидит, какими чувственными, раскрепощенными и современными были его родители. Им казалось, что это очень прогрессивный подход. 
И после этого им уже никогда не придется заниматься сексом, никогда в жизни. 
Дальше — больше. Когда стало уже совсем плохо, их надежды на будущее сделались еще радужнее. Им приходилось выдумывать для себя все грядущие блага жизни, чтобы терпеть эту боль, которая с каждым разом была все сильнее: боль от прикосновений к саднящей коже, боль, когда ты ложишься на холодный, пропитанный потом матрас. Их лица болели от улыбок. Покрасневшая кожа горела от ласк. Марафон продолжался, и их награда должна была быть запредельной. 
А потом все закончилось — быстрее, чем врач сообщит пациенту о том, что его болезнь неизлечима, быстрее, чем судья зачитает смертный приговор. 
Кларки сделали друг с другом все, что можно было вообразить. Осталось только смонтировать пленку. 
Предполагалось, что это будет забавно. 
Разница между тем, как человек выглядит на самом деле и каким он себя представляет, может быть просто убийственной. 
Может быть, вампиры живут вечно, потому что не могут увидеть себя в зеркалах или на фотографиях. 
— Сразу стало понятно, что нас не спасет никакой монтаж, — говорит миссис Кларк. 
Никакие активные занятия аэробикой, никакая пластическая хирургия никогда не сделают их такими, какими они представляли себя до того, как увидели эту пленку. Там, на пленке, двое почти безволосых животных, с голой розовой кожей, и совершенно не теми пропорциями, как это часто бывает с дворняжками: короткие ножки, длинная шея и туловище, как бочонок, без четко выраженной талии, — то и дело украдкой поглядывали в камеру, чтобы убедиться, что кто то еще обращает на них внимание. Они улыбались друг другу, только это была не улыбка, а какой то звериный оскал. Они втягивали животы.
Но больше всего их добило даже не собственное будничное уродство, а это наглядное доказательство, что они оба уже стареют. Их тонкие губы лепились друг к другу наподобие присосок, кожа висела мешковатыми складками, и вокруг всех отверстий казалась какой то скомканной. Их насаженные друг на друга тела двигались, словно какой то старый, кошмарного вида автомат, запущенный на предельной скорости — чтобы работал на полную мощность, пока не развалится. 
Эрегированный член Нельсона казался каким то корявым и грязным, как будто его достали из мусорного бака за китайской бакалейной лавкой. Огромная грудь и большие губы Тесс смотрелись как реквизит для второсортного порно, красные шрамы по прежнему выделялись на коже. 
И что с того? 
Тесс Кларк плакала, глядя на себя с мужем в разных позах, под разным углом. Вся их анатомия, от стоп до макушек, потайные местечки у них между ног, волосы, спрятанные в подмышках, — они смотрели на это все, пока не кончилась пленка, и они не остались сидеть в темноте. 
Это были они. Точно такие, какие есть. 
После этого не помогли даже слезы. Всякое проявление чувств казалось глупым и бессмысленным. Они все видели сами. От правды уже не уйдешь. Всякое действие было бы просто началом очередных идиотских мечтаний, обреченных на провал. 
Да, можно было бы снять еще один фильм. Основать собственную киностудию. Только теперь они знали: что бы они ни делали, это все ненастоящее. Никогда им не быть такими, какими они себя представляли. 
Как ни старайся, сколько денег ни сделай, все равно они оба умрут. 
За двое суток под взятой напрокат видеокамерой они полностью исчерпали свою норму интереса друг к другу, отпущенную им на всю жизнь. В них не осталось уже ничего загадочного друг для друга. 
Им продолжали звонить из проката, просили вернуть камеру и прожекторы. Кларки задолжали прокатной компании такую сумму, которой у них даже не было на счету. 
В тот день, когда Нельсон Кларк встал с постели и упаковал камеру и прожекторы, чтобы отвезти их обратно в прокат, — в тот день он уже не вернулся домой. 
Муж не пришел. А еще через неделю у миссис Кларк не пришли месячные. 
— Эта огромная грудь, — говорит миссис Кларк, — предполагалось, что это будет удержание налога. 
Просто видимость чего то большого и по матерински уютного. А теперь оказалось, что у нее будет ребенок. 
Нельсон Кларк так и не вернулся домой. В таком большом городе это не редкость. Мужья уходят. Дети сбегают из дома. Жены бросают мужей. Люди пропадают. Сотнями. Каждый год. 
И что с того? 
Тесс Кларк сожгла пленку, но стоит только закрыть глаза, и запись включается в голове. Каждый раз. Даже теперь, шестнадцать лет спустя. Когда ее дочь родилась, выросла и умерла. Этот ребенок, которого Тесс назвала: Кассандра.



Tags: Чак Паланик, тЁкст
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments