November 5th, 2012

В поцелуе рук ли, губ ли...

В поцелуе рук ли, губ ли, в дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен пламенеть.

Я не люблю парижскую любовь: любую самочку шелками разукрасьте, потягиваясь, задремлю, сказав - тубо - собакам озверевшей страсти.

Ты одна мне ростом вровень, стань же рядом с бровью брови, дай про этот важный вечер рассказать по-человечьи.

Пять часов, и с этих пор стих людей дремучий бор, вымер город заселенный, слышу лишь свисточный спор поездов до Барселоны.

В черном небе молний поступь, гром ругней в небесной драме,- не гроза, а это просто ревность двигает горами.

Глупых слов не верь сырью, не путайся этой тряски,- я взнуздаю, я смирю чувства отпрысков дворянских.

Страсти корь сойдет коростой, но радость неиссыхаемая, буду долго, буду просто разговаривать стихами я.

Ревность, жены, слезы... ну их! - вспухнут веки, впору Вию.

Я не сам, а я ревную за Советскую Россию.

Видел на плечах заплаты, их чахотка лижет вздохом.

Что же, мы не виноваты - ста мильонам было плохо.

Мы теперь к таким нежны - спортом выпрямишь не многих,- вы и нам в Москве нужны не хватает длинноногих.

Не тебе, в снега и в тиф шедшей этими ногами, здесь на ласки выдать их в ужины с нефтяниками.

Ты не думай, щурясь просто из-под выпрямленных дуг.

Иди сюда, иди на перекресток моих больших и неуклюжих рук.

Не хочешь?

Оставайся и зимуй, и это оскорбление на общий счет нанижем.

Я все равно тебя когда-нибудь возьму - одну или вдвоем с Парижем.
1928