January 7th, 2012

мастер

(no subject)

Меня недавно спросили: Дим, а какой у тебя любимый стих? Я ответил что если скажу что этот, то тут же вспомню что еще есть замечательный этот и еще тот, вот тот или тот. Особенно этим кусочком или строчкой, таким оборотом, строфой-двумя, фразой. Ведь стих как мысль, а хорошая мысль не может быть одна за всю жизнь. Тем более чужая.
Кто-то в свое время сказал: "У меня есть мысль и я ее думаю". Перефразируя получим: "У меня есть стих и я его просебя читаю".
Примечательно то что Бродский, наверное как "старый еврей" который знает жизнь и что в ней единственное про что можно говорить с уверенностью (и то не всегда) это ты сам, пишет все от себя и про себя. Он пишет: "Я обнял эти плечи и взглянул..." и "я - один из глухих, облысевших угрюмых послов", или: "Я всегда твердил...", у него: "Я хотел бы жить...", и "Я слышу не то что ты мне говоришь, а голос...". иногда паралельно или редко-редко просто обращаясь к кому-то: "Не выходи из комнаты..." или же: "Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером...", даже бывает: "Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!".
Маяковский более требователен, вплоть до того что говорит: "В поцелуе рук ли, губ ли, в дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен пламенеть" добавляя потом "я не люблю", "стань же", "дай же". Или "Вспомни", "дай" и требовательно, власно, уверенно в себе, как: "Я сразу смазал карту будня..." или "...буду дразнить...", "...досыта изъиздеваюсь...", "...приходите учиться...", "Мир огромив мощью голоса...". Или же обращаясь как: "Гражданин фининспектор!", но не с просьбами, а с разъяснениями. Иногда просто говоря с уверенностью: "Я в Париже живу как денди". Молодой, статный, красивый революционер-поэт, что тут еще скажешь?
Меня недавно спросили: Дим, расскажи смешную историю. Я растерялся, ведь шутка смешна в контексте, когда не нужно объяснять, а вопрос задавали из темноты и я не знал кто собеседник, из какого он теста и что ему смешно.